Дейл Малхолланд — приключения невероятного американца в России

0
444
КОЛУМБ НАОБОРОТ

С тех пор как Христофор Колумб наведался в гости к местному населению по другую сторону Атлантики, открытие Америки стало одним из любимейших в Европе занятий. Открывают ее, горемычную, спортсмены, политики, артисты эстрады и кино — все, кому охота, становясь по мере возможностей сами себе Колумбами. Однако очень редко, но бывает, что Америка едет открываться сама. В конце концов, если бы к горе шастал один лишь Магомет, то не было бы никогда известной поговорки. Разок-другой и гора в путешествие двинется.

Вот и получилось, что американский соккер Россия открыла для себя в 1990 году, не отправив собственного футбольного делегата в США, а получив на поля Родины всамделишного американца. Колумба наоборот. Звали смелого заморского человека Дэйл Малхоллэнд, и именно он, сыграв шесть матчей в первой лиге за «Локомотив» и забив один гол, стал первым и последним американским легионером в истории отечественных чемпионатов. Пребывание Дэйла в Москве было недолгим, но малочисленным в те годы фанатам «Локо» он запомнился. Все-таки любые иностранцы были у нас тогда в новинку (припоминаются разве только три веселых замбийца из душанбинского «Памира»), а уж из самой что ни на есть Америки…

История появления Малхоллэнда в России — потрясающая и немного диковатая, однако по сей день ее подробности мало кому известны. О Дэйле прекрасно отзываются бывший динамовец Хапсалис и экс-железнодорожник Головня, которым он помог выбраться в Штаты, да еще висит где-то в недрах интернета заметка из USA Today за 1990 год длиной в несколько строк, но это, пожалуй, вся имеющаяся в наличии информация. Поэтому задание, полученное вашим корреспондентом от редакции, стало одним из тех случаев, когда журналисту приходится стать частным детективом.

Впрочем, романтика сыскной деятельности в современных условиях как-то повыветрилась. Дэйл запрятался так основательно, что без современной технологии его никакой Шерлок Холмс ни за что бы не отыскал. Думаю, что даже самому Эрасту Петровичу Фандорину пришлось бы заикнуться не раз и не два. Я же, раскочегарив интернет и применив толику дедукции, нашел Малхоллэнда за полчаса. Человек с этой фамилией и нужным инициалом значился в списке тренеров детской футбольной школы в… Джакарте. Имея в виду, что с человека, приехавшего в 1990-м в СССР, пожалуй, станется поселиться в Индонезии, я подавил изумление и послал на указанный адрес письмо с очень коротким текстом: «Вы — тот самый Дэйл Малхоллэнд, который играл в «Локомотиве» 16 лет назад?»

«Да, это я!» — ответил необыкновенный американец, заставив вашего покорного слугу почувствовать себя просто-таки профессором Мориарти.

 

ФУТБОЛ В АМЕРИКЕ ОБРЕЧЕН

К счастью, оплачивать телефонный разговор с Джакартой редакции не пришлось: Дэйл приехал на праздники к родителям в Калифорнию. Дать интервью он согласился моментально и начал говорить сразу же, не дожидаясь вопросов. Дэйл — вообще поразительная личность, что я не уставал отмечать про себя за все время разговора. Мало того, что он намеренно говорит football вместо soccer и пользуется каждой возможностью, чтобы покритиковать внешнюю политику Соединенных Штатов, так еще и прекрасно помнит такие трудные русские слова, как «спасибо», «Госкомспорт» и «Вячеслав Сукристов». И если, читая нижеприведенную беседу, вы по ходу дела обнаружите, что глаза потихоньку лезут на лоб… Что ж, подтверждения того, что жизнь гораздо разнообразнее и удивительнее, чем нам кажется, подстерегают нас на каждом шагу.

Дэйл начал разговор с тирады, обличающей американское отношение к футболу, которую я привожу тут полностью. Вообще во время беседы я решил, что гораздо легче будет не ставить дамбы на пути потока мысли экс-полузащитника, а плыть по течению, изредка пользуясь рулем.

— В США нет футбольной культуры, и все тут. И никогда не будет! Я в свое время был одним из энтузиастов, которые надеялись, что когда-то, в каком-то светлом будущем в Америку придет футбольный бум. Никогда не придет. Футбол всегда будет второразрядным видом спорта. Массовым — да, с этим все в порядке, но культура, как в Европе, никогда не привьется. Ну вы ведь сами не американец, значит, должны понимать, о чем я. Это как здесь с бейсболом. Он у нас в крови, нравится он кому-то из нас или нет — мы просто в нем «сечем», на синкретическом уровне. Потому что он с нами с пеленок, он всегда был в нашей жизни так или иначе: в подслушанных разговорах, в лексиконе, в виде фонового шума из телевизора в соседней комнате — всегда. Иностранец, даже если выучит правила, никогда не будет чувствовать эту игру так, как мы. Так же и американцы никогда не будут «сечь» в футболе, как европейцы. Все обратные примеры — исключения из правила.

— Судя по тому, что я о вас уже знаю, вы-то как раз футбол «просекли» без проблем.

— А как же, я ведь провел 20 лет за пределами США. В свое время пришел к выводу, что это — единственный способ приобрести футбольную культуру. Да, теперь я чувствую футбол так же, как американцы чувствуют бейсбол, я пропитан им насквозь. Но хочу ли нести свой опыт на родину? Нет. Мне надоело бороться за души американцев, победить в этой войне невозможно. Я сдался.

— Но предположим, что сборная США добьется чего-то существенного на международной арене. Неужто американцы, с их любовью к триумфаторам, не проникнутся и тогда?

— Считаю, что если Америка выиграет чемпионат мира — будет то же самое, как когда свой чемпионат выиграли женщины. Вся страна встанет на уши. На несколько недель. Может быть, несколько месяцев. А потом начнется баскетбольный сезон, и жизнь пойдет своим чередом. Футболу никогда не обогнать даже хоккей. Кстати, помню время, когда футбол был четвертым видом спорта в Штатах из-за Североамериканской лиги с Пеле и Беккенбауэром. Сейчас это время уже не вернуть.

— А что если сейчас будет то же самое? Скажем, в MLS приедет Бекхэм?

— Он будет безумно популярен. Дети будут его обожать, девушки будут в него влюбляться, мужчины будут следить за Викторией, все будет, как в Европе. Но как только он уйдет — все вернется на свои места. Все всплески футбольной популярности в Америке обречены быть временными. Кстати, только что передавали в новостях, что умер Ламар Хант. Американцы знают его, как хозяина клуба по американскому футболу, а ведь он был еще и одним из главных пайщиков в MLS. Если его семье футбол неинтересен, то знаете, что скоро случится? MLS пойдет вслед за Североамериканской лигой, вот что.

 

БАРТЕРНЫЙ «МЕРСЕДЕС»

— Расскажите, каким же образом пришли в футбол вы.

— Благодаря Североамериканской лиге. В 1970-е, когда я был мальчишкой, футбол был очень популярен в Америке. У нас в Сиэтле на каждый матч в «Кингдоум» набивалось по 60 тысяч человек. Когда нью-йоркский «Космос» приезжал играть с «Сиэтл Саундерз», мы с мамой по четыре часа стояли в очереди за билетами. Парковку у стадиона найти было невозможно. Все шли смотреть на звезд. И киевское «Динамо» к нам в Сиэтл приезжало играть в турнире под названием «Трансатлантический кубок». Так что наверняка я видел в деле Блохина… В общем, лет с десяти я мечтал только о том, чтобы стать футболистом. Ни о чем другом и не думал совсем. А к тому времени, как подрос, лиги больше не было.

— Каким же образом вы осуществляли свою мечту?

— В Америке возможностей для профессиональной игры не было. Разве что «индор», это такой мутированный вариант футзала, с бортиками. Кстати, в Америке он тут же стал на некоторое время страшно популярным. Люди вдруг начали думать, что игроки в «индор» — настоящие футболисты, а те, кто играет в настоящий футбол, попросту не смогли пробиться в лигу «индора». Меня просто с души от всего этого воротило. Что же оставалось делать? И я решил: пора сматываться. Ведь если ты актер, то обязан попробовать себя в Голливуде. Точно так же, если ты футболист — надо ехать в Европу.

— Расскажите историю ваших скитаний.

— Еще когда учился, я поигрывал за юношескую команду, которая однажды летом отправилась на турне по Центральной Европе. И там один немецкий тренер предложил мне и еще одному парню остаться на некоторое время в Германии, в Райхенбахе. Команда у них была в четвертом дивизионе. Там я и поиграл немного, около сезона, чтобы поучиться у европейцев. Насмотрелся на игроков бундеслиги. И, кстати, понял, что кое в чем им совсем не уступаю. Абсолютное большинство европейцев играли с одной ноги, а я хорошо бил с обеих… В общем, потом вернулся в Штаты, поиграл там за клуб из Орландо, потом была Москва, потом — опять Штаты (команда из Майами), потом — пражская «Дукла». Контракт с чехами был на три с половиной года, но я там столько не задержался — отыграл всего пару сезонов.

— Почему?

— А я на них подал в дисциплинарный комитет ФИФА. Они мне не выплатили сто тысяч аванса. Точнее, выплатили, но не в немецких марках, как записали в контракте, а в чешских кронах. Я был тогда женат на русской, и она тут же поняла, что меня надули. Пошел к менеджеру говорю: «А что мне с этими кронами делать-то?» Элементарно, говорят — купи тут «мерседес», потом гони его в Германию и там продай. Получишь те же деньги в марках. Вам нужен футболист, говорю, или автодилер? В контракте написано марки — платите марками. Так и препирались два года, пока один датский футболист не надоумил в ФИФА обратиться. И деньги получил, и из «Дуклы» выбрался. Они ведь что сделали: как только узнали, что мое дело проиграют, тут же попытались меня куда-то загнать, чтобы этими же деньгами мне заплатить. В общем, вы сами знаете все эти восточноевропейские штучки. Уверен, что выделенные для меня деньги в самом начале все потихоньку разворовали, а потом покрыть пытались… В общем, уехал я из Чехии и вернулся в Америку, тренировать «Сиэтл Саундерз». Потом опять отправился путешествовать.

 

ПОДАТЬ МНЕ ЗАМГЛАВУ ГОСКОМСПОРТА!

— Давайте теперь о «Локомотиве», во всех подробностях. Как вам вообще пришла в голову такая идея?

— Идея пришла в 1986 году, когда я смотрел телепередачу с Армандом Хаммером. Он рассказывал о новом русском президенте Горбачеве и говорил, что теперь между нашими странами будет меньше вражды и недоверия, что нам надо больше общаться, обмениваться идеями, студентами, специалистами. Для нас, американской молодежи, такие вещи тогда были культурным шоком. Мы-то выросли в уверенности, что русские в любой момент могут взорвать нас ядерным оружием. Помню, я сам в детстве думал: «Если они хотят нас взорвать, почему мы не бомбим их прямо сейчас?!» Мы верили всему пропагандистскому дерьму, которым нас кормили. В общем, как только Советский Союз перестал быть злейшим врагом, я тут же загорелся идеей: а почему бы не обмениваться футболистами?

— И что, даже придумали, как это осуществить?

— Конечно. Помните, как клуб НБА «Атланта Хокс» поехал на турне в СССР? Я связался с людьми, работавшими в «Хокс», попросил их помочь мне выйти на советское спортивное начальство. В конце концов, мне дали номер телекса замглавы Госкомспорта Вячеслава Гаврилина. Его ответ, конечно же, был: «Нет! Никаких обменов». То есть русских игроков в Америку никто слать не будет. А как насчет американцев в России, спрашиваю. Это, говорят, уже интересно. И — молчание… А потом я был в Сеуле, на Олимпийских играх, и сумел пробраться к советским спортсменам. Просто нагло вошел в их комплекс. Они-то отдельно от всех жили, за забором. Кстати, со многими из игроков сборной СССР я потом близко познакомился.

— С какими?

— Михайличенко, например. Как этого, с кудрявой прической? Он еще в одной команде с братом играл.

— Юрий Савичев.

— Вот-вот. Я за ними пристроился, когда они с тренировки возвращались, и прошмыгнул к ним за забор. Где там, думаю, у них штаб с руководством? Захожу в первое попавшееся здание и заявляю: «Где у вас Вячеслав Гаврилин?» Тут, говорят, на втором этаже. Spaseeba, отвечаю, ведите меня к нему. Привели меня к его заместителю, который говорил на идеальном английском. Я еще тогда подумал, что парень наверняка служит в КГБ. Здесь, говорит, мы с тобой встретиться не можем, приходи в такое-то время в отель «Хилтон». Вот там, в «Хилтоне», и встретились. Гаврилин опять выслушал мою сумасшедшую просьбу и опять сказал: «Это очень интересно. Мы обязательно подумаем. Но сейчас еще не время»… В общем, после этого я каждые несколько месяцев посылал Гаврилину телексы и спрашивал, когда же наступит время.

— Когда же оно наступило?

— Когда он приехал в мой родной Сиэтл организовывать Игры доброй воли! Я поверить не мог такой удаче. И вот во время этой второй встречи он мне сказал: «А вот теперь — уже время, приезжай». В это время как раз одна из советских команд была в Нью-Йорке, на турнире по мини-футболу… Какая же?.. А! Вспомнил! Это был ЦСКА! (Дэйл сказал не Red Army, а именно Say-ska. — Прим. С.М.) Там какой-то русский бизнесмен это дело организовывал, и Гаврилин посоветовал мне связаться с ним, чтобы он помог мне сделать приглашение. Я тут же сел на самолет и полетел в Нью-Йорк. В те годы по телефону такие дела не делались, интернета в помине не было, со всеми надо было лично встречаться. В общем, сделал он мне приглашение, и полетел я в Москву Югославскими авиалиниями.

 

ХРАНИТЕ ДЕНЬГИ В БАНКАХ

— А почему вы оказались именно в «Локомотиве»?

— Гаврилин хотел послать меня куда-то на Украину, но я боялся уезжать из Москвы. «Локомотив» мне приглянулся сразу, потому что это было единственное название, которое мне было понятно. Как в английском — Locomotive. Повели меня знакомить с руководством. Пришел на квартиру к Юрию Семину, поговорили, Юрий мне очень понравился, и я сказал: о’кей, пусть будет «Локомотив». Один день потренировался с командой, и они решили меня подписать. Это, кстати, тоже было непросто. Тот человек, который сделал мне приглашение в СССР, оказался пройдохой и хотел выступить в роли агента — урвать себе кусок побольше. Упрятал меня в какую-то гостиницу на окраине Москвы и не давал никому со мной говорить без его ведома. Но я тоже был непрост. У меня еще с Сеула был номер телефона заместителя Гаврилина. В общем, он приехал за мной в два часа ночи и потом начал возить по всем нужным инстанциям.

— Для инстанций этот случай тоже был не то что бы рутинным.

— Конечно. Они никак не могли в толк взять, какой договор со мной подписывать. Американец ведь! Платить ему в долларах? А сколько? Когда я сказал, чтобы платили рублями, они чуть ли от счастья не запрыгали. Мне тогда на деньги наплевать было, у меня была цель — играть в советской команде. А люди из Госкомспорта сказали: «Он — американец, значит, надо платить ему больше всех!» Мне выдавали где-то три с половиной тысячи рублей в месяц. Большие деньги в то время. По-моему, в «Локомотиве» столько платили только Юрию Гаврилову. Только делать с ними что? Все равно в магазинах ничего не было. Так я эти рубли запихивал в большую банку из-под кофе Folgers, там они и лежали. Ничего, как только я встретился с Катей, моей первой женой, она быстро нашла, что с деньгами делать (смеется). Как это по-русски — spekulyatsiya?

— Время для поездки в СССР вы выбрали идеально, это точно. Расскажите еще немного о том, как вам пришлось.

— Ну о том времени, наверное, вы сами помните только то, что ничего купить было нельзя. А меня еще страшно удивили все эти российские магазины, в которых продавали только один продукт: MOLOKO, KHLEB, MYASO. То есть не то, чтобы продавали, а должны были продавать. Помню, иду по улице и вижу магазин SOKI-VODY. Ух ты, думаю — джус! Целый магазин джуса. Надо же, что я нашел! Захожу и вижу: все, абсолютно все полки уставлены одинаковыми банками. На всех нарисовано яблоко. Во всем магазине было только это! Зато как много!!! Я был так счастлив! Купил шесть больших банок яблочного джуса и потащил домой. Приношу к теще, выставляю на стол: смотрите, мол, сколько я вам сока принес. А она качает головой и говорит: «Спасибо, сынок, только это уксус»… Вот так я добывал джус для семьи.

 

ЗРЯ ТАК РВАЛСЯ УЕХАТЬ

— А какое впечатление осталось от «Локомотива»?

— Знаете, я очень внимательно слежу за всеми командами, в которых играл. «Локомотив» теперь в полном порядке, и пусть они мне за это спасибо скажут. А что? Я помню, что тогда у них болельщиков не было вообще. Значит, из-за меня прославились. Первые спонсоры и первые деньги туда со мной пришли. Так что не слушайте Семина и Филатова, творец успеха «Локомотива» — Дэйл Малхоллэнд (смеется). Нет, если серьезно, на матчи ведь тогда по нескольку сотен человек ходили, причем, по-моему все были в форме железнодорожных работников. Они еще очень вежливо хлопали, когда происходило что-то хорошее. Например, когда Гаврилов получал мяч. А на меня каждую неделю приходили смотреть журналисты, интервью просто не прекращались. Бедняга Семин пытался вести тренировки, а его постоянно отвлекали просьбами поговорить со мной. А я еще других игроков с собой тащил к телекамерам, чтобы они не обижались.

— Уровень советского футбола впечатлил?

— Меня очень удивило, как мало было «физики». Никаких подкатов шипами вперед или чего-то в этом роде. Я так понял, это было потому что спортивной медицины как таковой совсем не было. Даже пакетов со льдом. Если получал травму — сидел и отдыхал, пока само не пройдет. А вот уровень техники в первой лиге был не такой, как я думал. За исключением нескольких игроков, которые потом играли в Европе. Гаврилов — тот вообще был изумительный технарь. Обожал Гаврилова и очень многому у него научился. Правда, мне понадобилось много лет, чтобы разобраться во многом из того, что делал Юрий — настолько он опережал нас в плане понимания игры…

Вообще я сейчас, в зрелом возрасте, гораздо лучше стал понимать, чего мне не хватало. Тогда, молодым и горячим, я больше эмоций слушался. Всегда раздражался, что играю меньше, чем игроки, которых я, по моему мнению, превосходил. Но еще хотел бы сказать, что тренерам все-таки надо было лучше разбираться в своих игроках. Хороший тренер ведь всегда поймет, над чем каждому футболисту надо работать и как его надо использовать. Я был отличным атлетом, и мое развитие как игрока могло пройти куда лучше… С другой стороны, понимаю, что советские тренеры могли работать только так, как привыкли в советской системе, потому что от других методов они были ограждены. Это я сейчас все понял, а тогда считал, что просто тренеры плохие.

— Были проблемы с Семиным?

— Было дело, спорили. Я часто не соглашался с ним, пытался доказать, что команде нужен другой стиль. И, кстати, наверное, во многом я был прав. Но это говорю сейчас, имея такие возможности для трезвого анализа, каких у Семина в то время не было. Мне надо было дольше остаться в России и легче переносить сидение на скамье. Но тогда я не мог сдерживаться. Бесился, когда Юрий меня менял. Кричал, бежал в раздевалку.

— Насколько правдиво мнение о том, что первая лига была довольно-таки продажным чемпионатом? Вам-то как человеку постороннему наверняка можно это сказать.

— Ну конечно же, этого дела хватало. Еще как! Так этого везде навалом. В «Дукле» тоже насмотрелся. Да что там говорить, если даже в Германии и Италии вовсю игры продают. Я, кстати, и в «Локомотиве», и в «Дукле» всегда заявлял, что в договорных матчах участвовать не желаю. Был этаким «мистером Принципиальным». Сейчас я старше, циничнее и знаю, что это везде. Может быть, не в главных американских лигах, но и мы тоже изумляться не должны. О том, что происходит в боксе, мы ведь знаем.

— В «Локомотиве» вы играли только в сезоне 1990-го…

— …а потом провел шесть месяцев в попытках перебраться в другое место. В межсезонье «Локомотив» поехал в турне по Америке, и там мне предложили остаться в команде из Майами. Я еще хотел взять с собой Хасана Биджиева, второго вратаря, он был моим лучшим другом. Но Хасана убедили не ехать… Кто это был-то? Филатов, кажется. Думаю, он просто уже тогда видел в Хасане одного из будущих руководителей клуба. Сейчас, я знаю, они с Филатовым заведуют «Локомотивом», так что в итоге Биджиева не обманули… Сейчас жалею, что так рвался уехать. Я мог многому в России научиться.

 

ХОЧУ НА СЛЕДУЮЩИЙ ЮБИЛЕЙ «ЛОКО»
— Что было с вами дальше?

— Поиграл в «Дукле», а потом не знал куда податься. Американцу трудно кого-либо в себе заинтересовать. Но мне помогли бывшие ребята из «Локомотива», в частности — Слава Сукристов, который успел поиграть в Израиле. Благодаря ему я оказался в «Маккаби» (Рамат-Ган) — просто упомянул его имя как своего приятеля, а в Израиле русских игроков все знали и уважали. Там же стал подрабатывать агентом, чтобы свести концы с концами. Там встретил человека, который посоветовал мне получить тренерскую лицензию и съездить в Индонезию.

— А как решили там остаться?

— Просто очень там понравилось. Джакарта — огромный мегаполис. По-моему, даже больше, чем Москва. А пробки там так точно хуже. Но мне там было здорово. Абсолютно все есть, причем недорого, множество людей из самых разных стран. А потом встретил местную женщину, которая стала моей женой, и как-то понял, что стиль жизни уже устоялся. Американцы, кстати, вообще мало что знают про азиатские страны. Для них Индонезия — мусульманская страна, а значит — что-то страшное. И так про всех — Ирак, Иран, все в одну кучу. Я хотел бы, чтобы у нас был закон: не воевать со странами, которые большая часть населения не сможет отыскать на карте. На самом деле индонезийцы — такие же мусульмане, как мы — христиане. Просто часть культуры, никакого фанатизма. Вот сказал и снова вспомнил моего старого друга Хасана Биджиева. Он ведь тоже мусульманин вроде бы. Я как-то с ним в мечеть зашел, так, по-моему, он прежде ни разу там и не был.

— До сих пор тренируете в Джакарте?

— Да, у меня там футбольная академия. Высокого уровня — готовим профессионалов. Недешевая, конечно: обучение стоит 17 тысяч долларов в год. Тысяча учеников. В основном там дети европейцев, но много и местных ребят. Джакарта — такой огромный город, что там чуть ли не на каждую национальность — своя футбольная школа. Еще играю в любительской лиге Джакарты, в основном там команды, составленные из иностранцев. Мне очень нравится то, чем я занимаюсь, и, похоже, что скитаниям пришел конец. Думаю, что в Индонезии и останусь.

— За российским чемпионатом следите?

— Конечно. Он меня гораздо больше интересует, чем, скажем, итальянский. Болею, естественно, за «Локомотив». Всегда очень радуюсь, когда он попадает в Европу. Филатов молодец, что так клуб поднял. Помню, мы с ним и с Биджиевым беседовали в Баковке, за чаем с печеньем. Валерий хотел все знать о том, как должен делать бизнес профессиональный клуб, как работает спортивная система в Америке, как распоряжаться прибылью. Филатов в те годы смотрел в будущее, хотел сделать команду полностью профессиональной. Так что, я, наверное, тоже был частью становления этого клуба. Знаю, что недавно они праздновали 70-летний юбилей. Передайте Филатову, пусть пригласит меня на 75-й. Где меня искать — вы знаете.

P.S. На следующий день после этого интервью я получил письмо по электронной почте. «После нашего разговора, — писал Дэйл, — я проснулся в четыре часа утра, увидев во сне Валерия Филатова и Хасана Биджиева. Мы пили кофе и обсуждали трансферы «Локо» на следующий сезон. Не мог после этого заснуть… Вспомнились имена других людей, которые помогли мне тогда приехать в Советский Союз. Умнейший человек Стас Беляев, помогавший вести переговоры с Гаврилиным. Это с ним я встретился в Сеуле. Настоящий джентльмен, всегда буду его помнить… Тот самый парень, который привез меня в Москву и потом хотел стать агентом — Александр П. Не вспомню фамилию. Очень хотел бы всех их поблагодарить за то, что они для меня сделали. К сожалению, тогда я, кроме футбола, ничего вокруг себя не видел. Очень жаль…»

 

Вашингтон

«Спорт-Экспресс»

Слава Маламуд

22 декабря 2006 года

 

Оригинал статьи: Спорт-Экспресс